УСАДЬБА СКВОЗЬ ПРИЗМУ ПАМЯТИ: «РУИННЫЙ» ЭКФРАСИС В ЛИТЕРАТУРНОМ НАРРАТИВЕ XX В.

Аннотация

Усадьба в советскую эпоху обретает новые формы существования: усадьба-музей, усадьба-санаторий, усадьба - дом творчества и т.п. Однако нельзя упускать из виду этапа ее руинизации, который также оказывается в фокусе внимания писателей XX в. Можно вести речь о возникновении особой разновидности экфрасиса в произведениях обозначенного периода, когда усадьба запечатлевается на стадии ее разрушения. В статье предлагается трехчастная типология «руинного» экфрасиса, соответствующая разным стадиям исторического и символического преобразования усадьбы: 1) «проторуинный» (или «преруинный») экфрасис, изображающий упадок усадьбы накануне или в начале революционных событий: разрушение еще не завершено, а пространство сохраняет связь с прошлым через воспоминание героя («Суходол» и «Жизнь Арсеньева» И.А. Бунина); 2) «неоруинный» экфрасис, фиксирующий свежие следы недавней социокультурной катастрофы, - последняя знаменует собой радикальный разрыв с прошлым («Тихий Дон» М.А. Шолохова, «Доктор Живаго» Б.Л. Пастернака); 3) «поструинный» экфрасис, представляющий этап освоения, вторичного разрушения или утопического перекодирования руин («Адам» М.М. Пришвина, «Цемент» Ф.В. Гладкова, «Чевенгур» А.П. Платонова). Каждый тип экфрасиса создает особый режим взаимодействия памяти и нарратива. Показано, что мнемонический потенциал руин варьируется от максимального, когда описание запускает развернутые ретроспективные цепи событий, до практически нулевого, если руины становятся местом забвения и материалом для утопических проекций.