Аннотация
Образ и мотив одинокого дерева в калмыцкой лирике ХХ - начала XXI в. не был объектом и предметом исследования. В фольклоре монголоязычных народов образ дерева наделен универсальным смыслом и функциями как Мировое дерево, дерево жизни, соединяющий в вертикальном измерении три мира - Верхний, Средний и Нижний, в горизонтальном измерении - четыре стороны света, наделен сакральным статусом. Культ одинокого дерева (һанц модн), отражающий культ дерева (модн), в калмыцком фольклоре передает мифорелигиозные воззрения предков, становится местом жизни и бессмертия, покровительства небесных сил, средоточием познания, защиты и возрождения, символом судьбы. Местонахождение одинокого дерева транслируется на высоте, в отдаленном пространстве, часто у водоемов. Психологический параллелизм артикулирует связь мира природы и мира человека в противоборстве или гармонии. В калмыцкой лирике ХХ в. образ одинокого дерева, с одной стороны, продолжает фольклорную традицию (символ жизни, родного края, народа, рода, семьи, любви, мудрости), с другой - трансформирует образ и мотив одинокого дерева, наполняя его новыми символами и кодами. Это уединенность общения индивидуума с одиноким деревом, активизация диалогической и монологической структуры текста, многообразие риторических фигур, дидактизм, притчевость, городской ландшафт, противопоставление разных видов деревьев, автобиографизм с топонимами родных мест, динамика роста одинокого дерева, мотив личной памяти с обращением к читателю. Как и в фольклоре, так и в калмыцкой лирике одинокое дерево остается либо безымянным, но с постоянным эпитетом определением (одинокое дерево), либо конкретизируется (сосна, дуб, береза, тополь, лоза). Описание дерева характеризуется высотой, раскидистостью кроны, наличием листьев, иногда цветов и плодов, нахождением вдали от дорог, населенных пунктов, вблизи рек, ручьев, на горе, на скале или, напротив, в городе, под окном. Возраст дерева разнится - от юного до старого. Дерево показано в разное время года, суток, часто в противоборстве с природной стихией. В названии стихотворений обычно присутствует эпитет одинокого дерева с лейтмотивом одиночества в природе, беззащитности или, наоборот, сопротивляемости, победы. Для современной калмыцкой лирики не характерно внимание к этой теме по сравнению с предшественниками. В сравнительно сопоставительном плане обращение к монгольской лирике прошлого столетия с мотивом одинокого дерева выявило родственные параллели и символы. Русские переводы стихотворений калмыцких поэтов не всегда соответствуют авторской интенции.
Библиографические ссылки
1. Биткеев Н.Ц. Калмыцкий песенный фольклор. Элиста: АПП «Джангар», 2005. 214 с.
2. Ван ГаоЧао. Традиционнаямузыкальная культура ойратов. Элиста: Герел, 2012. 264 с.
3. Коваева Б.М. Калмыцкая народная песенная поэзия: традиция, современное состояние и формы бытования: дис. … к. филол. н. Элиста, 2017. 222 с.
4. Митиров А.Г. Древо жизни в эпосах тюрко монгольских народов // Джангар и проблемы эпического творчества тюрко монгольсих народов: материалы Всесоюзной научной конференции, г. Элиста, 17-19 мая 1978 г. М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1980. С. 259-264.
5. Пюрбеев Г.Ц. Эпос «Джангар»: культура и язык. 2-е изд., перераб. Элиста: ЗАОр НПП «Джангар», 2015. 280 с.
6. Хабунова Е.Э. Калмыцкая свадебная обрядовая поэзия. Элиста: Калмыцкое книжное издательство, 1998. 224 с.
7. Ханинова Р.М. Мотив дерева в творчестве Михаила Хонинова // Вестник Калмыцкого университета. 2013. № 1. С. 78-85.
8. Хорлоо П. Народная песенная поэзия монголов. (Проблема жанрового состава). Новосибирск: Наука, 1989. 148 с.

